«Искусство быть неподвластным».

Рецензия на книгу Джеймса Скотта об анархической истории высокогорий Юго-Восточной Азии

Книгу «Искусство быть неподвластным. Анархическая история высокогорий Юго-Восточной Азии» американского политолога и антрополога Джеймса Скотта можно представить в качестве попытки сформировать концептуальный взгляд, который способен опровергнуть, говоря словами автора, «цивилизационный нарратив», согласно которому государство является единственным источником политической власти и социального порядка, высокой культуры и этногенеза.

Дж. Скотт развивает свою теорию, описывая Зомию – территорию, охватывающую пограничные горные районы нескольких стран Южной и Юго-Восточной Азии, отличающуюся культурным многообразием. Собственно говоря, сам термин Зомия, введенный в научный оборот В. ван Шенделем, происходит от слова «ва», на бирманских языках обозначающего жителей горных районов. Автор доказывает, что Зомия образована различными племенами и народами (яо, шаны, чины, хани, лаху, муонги и др.), которые целенаправленно выбрали тяжелую с хозяйственной точки зрения жизнь в горах для того, чтобы избежать государственного подчинения на равнине.

В более развернутом виде его система аргументации выглядит следующим образом:

Традиционный цивилизационный нарратив описывает процесс государственного строительства как процесс непрерывного технического прогресса, культурного обогащения и политического развития. На практике же равнинные государства возникали на территориях, пригодных для полевого рисоводства (в Юго-Восточной Азии) и требовали концентрации большого количества народа. Как следствие, в таких государствах процветали рабовладение и работорговля, активно использовались

репрессивные меры в отношении населения. Также Дж. Скотт отмечает, что если раньше включение новых людей происходило путем захвата и продажи в рабство, то со временем государства перешли к «огораживанию» – захвату территорий и населения, проживающего на нем.

Помимо этого, антрополог подчеркивает, что границы равнинного государства всегда были подвижными и тесно зависели от возможности ведения дальнейшего рисоводства на данной территории. Также равнинные государства постоянно сталкивались с проблемой побега населения в горы, что обуславливало его нахождение в перманентном поиске демографических ресурсов. Однако Скотт уходит от подробного анализа равнинных государств и концентрируется на народах, избегающих государства, стремясь дать им предельно емкую и точную характеристику.

Во-первых, побег от государства в горы совершается по разным причинам: из-за непомерно высоких налогов и барщины, постоянных набегов разбойников и мародерства, болезней и эпидемий (высокая концентрация людей на ограниченной территории способствует быстрому распространению заболеваний), из-за нежелания нести воинскую повинность, причастности к деятельности секты или инакомыслящему культу. Все эти случаи объединяет желание выйти из физического и идейного пространства государства.

Во-вторых, народы Зомии опираются на два базовых принципа – размещение и мобильность. Иначе говоря, приоритет отдается скорости и способности быстро сменить местоположение. Ввиду этого народы Зомии предпочитали подсечно-огневое земледелие и высаживание корнеплодов – это позволяло минимизировать риски захвата урожая со стороны других племен и способствовало быстрой смене хозяйственных точек.

В-третьих, для политических систем описываемых народов характерен крайний эгалитаризм, политическое равенство членов сообщества. Дж. Скотт объясняет это следующим образом: для взаимодействия с горными народами равнинные государства пытались выделить среди первых отдельных

представителей – вождей, предводителей и т.д. Их формальное, а порой и фактическое отсутствие ограничивало возможности для контакта с горными племенами, ввиду чего последние достигали своей ключевой цели – избегания попадания в сферу государственной власти.

В-четвертых, горные народы в подавляющем большинстве склонялись к профетизму, милленаристским идеям, пророческим традициям и т.д. С одной стороны, это позволяло поддерживать миф об особенном предназначении племен, подчеркивало их статус и независимое положение, а с другой – предоставляло идейные основы для мобилизации населения в период восстания или освободительной войны.

В-пятых, народы Зомии не имели этнических характеристик как таковых – активное смешение языков, людей, культурных традиций привело к тому, что колониальным властям Великобритании и Голландии пришлось самостоятельно придумывать характеристики тех или иных этнических общностей. Для самих же горных народов существовала лишь одна значимая черта – неподчинение государственной власти и автономия.

Исходя из сказанного, можно представить Зомию как высокогорную территорию, отличающуюся этническим и культурным многообразием, народы которой сознательно осуществили переход к подобному образу жизни с целью избежать государственной власти. В прошлом такие территории действительно отличались высокой выживаемостью, однако сегодня у государств имеется гораздо больше ресурсов, чтобы оснастить горные территории необходимой инфраструктурой и сетью коммуникации, должным количеством чиновников и т.д. – сделать все, чтобы территории «стали видимыми» для государства. Вследствие обозначенных фактов, сам Скотт признает, что территории, подобные Зомии, будут терять свою привлекательность и со временем станут исключениями.

Антрополог отмечает, что разработанная им теория применима не только в отношении народов высокогорий Юго-Восточной Азии: по его мнению, по аналогии с Зомией в недавнем прошлом функционировали Анды

в Латинской Америке, регион Великих озер в Северной Америке, «коридор вне закона» между Бранденбургом и итальянскими городами и др. Отметим, что данная теория уже нашла сторонников и в России – в своей недавней статье российские исследователи Л.Е. Бляхер и М.Л. Бляхер предложили взгляд на отдельные территории Дальнего Востока как на российскую Зомию.

Структурно книга состоит из 9 глав: в первых трех Скотт анализирует географию Зомии и логику формирования равнинных государств в Юго-Восточной Азии. В главах 4-6 он дает описание стратегии народов, стремящихся избежать государственного подчинения путем побега в горную местность, жертвуя удобствами ведения хозяйства на равнинах. В заключительных главах автор описывает контуры собственной теории этногенеза, доказывая, что национальная этничность в этих обществах определялась от противного: соответственно, жители равнинных государств видели себя как людей, отличных от варваров, а жители гор – как людей, не подчиняющихся государственной власти.

В некотором отношении «Искусство быть неподвластным» можно рассматривать как работу, объединившую предыдущие идеи Дж. Скотта, изложенные в его трудах «Моральная экономика крестьян», «Оружие слабых», «Господство и искусство сопротивления: утаиваемые сообщения», «С точки зрения государства». В перечисленных работах он развивает точку зрения, согласно которой народы, избегающие государства, отнюдь не являются варварскими и архаичными – они, во-первых, рассматривают побег в гористую местность как рациональное решение проблемы, и во-вторых, характеризуются собственной политической системой, техникой ведения экономической деятельности.

Подводя итоги вышесказанному, следует подчеркнуть дискуссионный потенциал данной работы, что отмечает и сам автор. Помимо этого, она предоставляет ценный исторический и антропологический материал по

народам Юго-Восточной Азии, а также дает читателю возможность уйти от традиционных воззрений на безгосударственные территории.

Скотт Дж. С. Искусство быть неподвластным: Анархическая история высокогорий Юго-Восточной Азии / Пер. с англ. – М.: Новое издательство, 2017. – 568 с.

Данияр Мухаметов

Поделиться этой записью...

Добавить комментарий