Рецензия на курс лекций П. Бурдье «Экономическая антропология»

Научно-академический мейнстрим в современной экономике – модель рационального индивида, стремящегося к максимизации собственного выигрыша – давно подвергается аргументированной критике, которая в большинстве своем артикулируется экономистами: здесь можно отметить проблемы несовершенной информации (Э. Фелпс) и информационной асимметрии (Р. Шиллер, Дж. Акерлоф), отрицание экономического империализма и деабсолютизацию вальрасианского проекта (Ж. Сапир), критические замечания Г. Саймона и Р. Коуза относительно логики поведения фирмы как участника экономических отношений. Курс лекций П. Бурдье «Экономическая антропология: курс лекций в Коллеж де Франс (1992-1993)» направлен на пересмотр оснований теории homo economicus и «реинтеграцию экономического поведения в универсум различных видов поведения».

Рассуждения П. Бурдье встраиваются в язык его социологии, где центральную роль играют такие понятия, как социальное поле, габитус, символический и другие виды капитала. По мнению социолога, экономика – лишь одно из множества пространств социальных взаимодействий, которое испытывает на себе воздействие со стороны других полей, что подтверждает неадекватность модели рационального индивида. И эту мысль автор доказывает следующим образом.

1. В чем заключается суть критики? Homo economicus – иллюстрация того, как «мысль ученого помещается в голову агента» и в результате этой абстрактной операции человек превращается в «сверхэкономиста», склонного к калькуляции всех своих действий. Однако рассуждения в рамках подобной парадигмы чреваты серьезными искажениями, что демонстрируется на примере деконструкции ключевых постулатов данной теории.

Первый – индивид априори располагает упорядоченной системой предпочтений, имеющих экзогенную природу: однако остается непонятным, каким образом формируются указанные предпочтения и почему это не верифицируется на практике? Второй – поведение всегда инструментально (направлено на материальный выигрыш) и реализуется через дуальные категории «субъект/объект», «цель/средство» и т.д. – в то же время подобная строгость структуры действия фактически не наблюдается в повседневной жизни и во многом предназначена исключительно для теоретических изысканий. Третий – экономический агент есть «atomic man», предельно автономный и независимый от внешних факторов индивид, склонный к детальным расчетам последствий своих действий. Как итог, все три постулата теории оторваны от действительности и не должны приниматься как объяснительная схема наблюдаемых процессов.

2. Что предлагается в качестве альтернативы? Взамен представленной утилитаристской модели социолог предлагает взглянуть на экономическое поведение под иным углом зрения. Во-первых, требуется ввести понятие габитуса, являющееся едва ли не ключевым в социологии П. Бурдье: под ним понимается система приобретенных категорий восприятия и оценок, которая есть продукт социальной среды и выступает «основанием для действия без намерения». Использование данного подхода демонстрирует, что экономические агенты отнюдь не располагают априорными предпочтениями – последние формируются общим рыночным пространством, где задаются исходные правила игры. Во-вторых, экономическое поведение не должно считаться инструментальным и ориентированным сугубо на максимизацию выигрыша. На деле экономические агенты (1) нацелены не столько на максимизацию выигрыша, сколько на удовлетворение текущей потребности, (2) имеют чрезвычайно короткий прогностический период, (3) желают достичь в первую очередь символического господства на рынке, нежели материально-технического. В-третьих, рынок – экономическое поле, в рамках которого агенты ведут борьбу и взаимодействуют друг с другом, они не могут быть автономными. При этом у некоторых игроков (преимущественно фирм) наличествует символический капитал – способность задавать ценности и приоритеты для остальных участников и конвертировать символическую гегемонию в материальную. Апеллируя к работе Х. Уайта, Бурдье показывает правоту этой теории для многих американских отраслевых рынков, где большинство действий рядовых фирм представляют собой результат на действия ключевых корпораций (а это уже база для приобретения market power). Таковы основные контуры теории Бурдье в отношении экономики как частного социального поля.

3. При чем здесь антропология? Антропологию обычно воспринимают как науку, изучающую традиционные (примитивные) общества. Будучи продуктом колониальной эпохи (колониальные администрации были заинтересованы в наличии информации о том, как и чем живут племена/народы/общности вмененных им территорий), антропология действительно была ориентирована на данный предмет, однако физическое исчезновение объекта изучения обусловило фокус антропологов на современное общество (М. Оже, М. Годелье, Д. Гребер). Опираясь на программные для антропологии труды М. Мосса («Очерк о даре: формы и причины обмена в архаических обществах») и К. Леви-Стросса («Структурная антропология», «Путь масок»), П. Бурдье указывает, что феномен «воображаемого» и превалирование символического отнюдь не исчезли и продолжают определять большинство человеческих действий, в том числе и в экономике. Именно поэтому требуется дальнейшая рефлексия относительно возможностей антропологии в анализе современного общества.

Говоря собственно о книге, особое внимание следует обратить на форму работы – курс лекций. С одной стороны, и это замечает сам Бурдье в процессе повествования, временные ограничения лекций не позволяют проговорить все мысли по заданной теме, что в некоторой степени отражается и в тексте. С другой, будучи отличной от масштабного труда или учебника, такая форма подачи характеризуется менее формальным языком, наличием большого числа уточняющих отступлений, что помогает лучшему пониманию рассуждений автора и наблюдению за последовательностью его мысли.

В научной литературе по социальным наукам одной из центральных проблем сегодня является разрыв с мейнстримным взглядом на экономику и рынок: теория Бурдье, направленная на поиск онтологических оснований экономического поведения может стать конструктивным подходом к решению этой задачи.

Бурдье, Пьер Экономическая антропология: курс лекций в Коллеж де Франс (1992–1993) / Пьер Бурдье; [под ред. П. Шампаня, Ж. Дюваля при участии Ф. Пупо, М.-К. Ривьер; послесл. Р. Буайе]; пер. с фр. Д. Кралечкина. – М.: Издательский дом «Дело» РАНХиГС, 2019. – 416 с.

Данияр Мухаметов

Поделиться этой записью...

Добавить комментарий